2020

Санкт-Петербург

Дублирую сюда из вк.


22 мая в 18:30 в ПЕН-клубе мы с Летой Югай по приглашению Валерия Шубинского прочтём свои стихи. У меня ничего нового не будет, а вот у Леты не так давно в «Воймеге» вышла книжка «Вертоград в августе».

Хотела выбрать из неё стихотворение для привлечения внимания, но не смогла остановиться на одном. Ну и с трудом представляю стихи из этой книги в посте такого формата.

Лета – лауреат премии «Дебют»(2013), ученый-фольклорист и этнограф, доцент Либерал Артс РАНХиГС, художник. Сейчас живет в Москве.

Приходите послушать-поговорить. Вечер состоится по адресу: Думская улица 1-3, вход там, где вывеска «Музыкальная школа им. Римского-Корсакова, 5 этаж.

Вход – свободный.
2020

250421

Слушала последний альбом группы Ploho и в какой-то момент поделилась с А., что весь он какой-то цоевский. А. решила окончательно всё испортить, добить, сказала, что «Добрые люди» – это вообще Земфира с «мои колени замерзли, и что-то важное между».

Ищу что-нибудь на весну, переслушиваю прошлогоднее, проверяю, кто что написал, но нет каких-то точных попаданий под настроение. Отчасти из-за этого опять по утрам брюзжу. Вроде бы весна, на работе в окна заглядывают нежные оперяющиеся ветки, апрельская пыль пахнет влажно и глухо, но чего-то всё равно для глубокого дыхания не хватает.

Collapse )
2020

200421(3)

Мне бы хотелось, чтобы слюна появлялась во рту не на воспоминании о кислом вкусе лимона, не на мыслях о еде и о самой слюне, а на щедром и вымогающем, выпрашивающем слове «любви», чтобы что-то (волнение?) мешало произнести всё внятно и «любви» превращалось в «льюи», в обманчиво мягкую атласную ленту, в ласковую удавку, чтобы за эту буквенную сладковатую кашу во рту было стыдно, чтобы хотелось всё поправить, произнести вновь непоправимо отчётливо, но не было возможности или, как некрасиво говорится, второго шанса, а было бы только состояние кратковременной гипоксии, ощущение, что ты заложник, безвыходность и отчаяние, а потом – только смерть или эйфория. Но у меня сегодня выходной, отключенные будильники, передышка, настоящая – совсем без сладости – каша на кухне, обычное утреннее слабое ощущение голода, притупленное кофе, не самый лучший прогноз погоды на завтра, а после завтрака – отложенные, обязательные к просмотру лекции, быть может – конспектирование, а в перерывах всё те же еда и уборка, потому что домашние дела тоже были отложены, и вот как-то всё это параллельно с ясным апрельским небом, щедрым солнцем, слепящей синевой… А такое небо и такое солнце у нас бывают лишь в апреле. Летом подобная ясность не держится несколько дней подряд, а в многодневную жару всё подёрнуто отвратительной пеленой смога, и город превращается в паучий кокон. Даже сейчас мысленно вижу эти слоистые едва заметные пласты облекающего все предметы воздуха, и тянет встряхнуться, сбросить с себя что-то липкое и душное. Но пока апрель, и завтра обещают дождь со снегом. Возможно, это даже будет хорошо.


Collapse )
2020

200421(2)

Чёрная тень моей памяти – ты
вслед за приветствием из темноты
молча скользишь коридором.

Не знаю,
как задержать
и каким разговором.

Кажется, время назад потекло,
и под ногами секунды стекло
хрустнуло. Не удержаться над бездной.
Я притворяюсь любезной.
Но бедной,
бедной и жалкой опять предстаю.

Выбери детскую радость мою.

Этой весной в одиночестве хора
я притворяюсь, что тоже пою.

Нет этих точек, в которых могли бы
мы пересечься, но воздуха глыбы
сходятся, и в голубой глубине
я притворяюсь, что неравнодушен,
неравнодушен кто-то ко мне.
24.03.2021
2020

200421

Как море волнуется, море волнуется… три
секунды на то, чтобы сердце сгорело внутри,
и тенью улыбка скользнула, а может, и нет
скользящей и зыбкой

улыбки

улыбки

улыбки

в ответ.

Вот в лодочке смысла и в символе-скобке
плывёт в неизвестность простой человек,
везёт красоту в деревянной коробке,
везёт апельсины и розовый снег.
Горят фонари и сверкают сугробы,
короткая жизнь увлекает на дно,
и свой микромир открывают микробы,
и белые пятна – его полотно.
Люблю путешествий дорожную смуту,
случайные встречи, попутчиков, даль,
которая длит бесконечно минуту

и тянет

и тянет

и тянет

печаль,

как серую нитку. То гладко, то сладко,
то гибельно, то не пройти узелка.
Возьми золотой апельсин, лихорадка,
бока холодны его, сущность легка.
28.03.21
2020

290321

Небо с намёком на ясную погоду, дождь, который идёт и идёт.

Месяцами не могла снять бафф, почему-то тянула и ждала, что поверх появится новый тэг. И опасалась этого, да, ведь тогда не было бы ни беленького облачка, ни безнадёжного протяжного дождя.

Это о красоте городских облезающих заплаточных стен. Больше всего люблю на улицах рассматривать изменчивое пространство письма. Мы уйдём, а оно (не останется, нет) продолжит меняться. Как отражение в потревоженной воде. На миг обретая отчётливость и снова разлетаясь на части.

Но вот такие закрашенные места — это иногда совсем запредельная красота. Если бы я была художником, то, наверное, не выходила бы за рамки абстрактного экспрессионизма, делала бы что-то подобное тому, что появлялось из-под кисти Ротко, но без его цветовой агрессивности, потому что мне нравится выцветание, выгорание, близость к полному исчезновению, призрачность проступающих прошлых отметок. И всё это есть в городе. Коммунальные службы иногда стараются попасть в цвет стен, и тогда получается нечто невообразимое. Бывает, я с трудом удерживаюсь от желания зависнуть рядом с такими спонтанными живописными полотнами и уговариваю себя, что вот так проскользнуть мимо, посмотреть быстро, краем глаза, снисходительно, с высоты своей обыденности, это тоже искусство — искусство наносить себе незаживающие раны, терзать себя в самые неподходящие моменты, мучить себя, напоминая о быстротечности всего, о собственной краткости, о собственной ничтожности.


2019

020820

Стою в коридоре, примеряю плащ на длинный кардиган и пытаюсь понять, как сделать, чтобы всё не выглядело так, словно плащ надет на пальто, а рядом А. – весёлая после сна, языкастая настолько, что тянет язык ей поукоротить – потешается над модой, над многочисленными бежевыми плащами – над такими, как у меня, и я молчу об оттенках, всё равно это не имеет значения, когда все, как солдатики из одного набора, и стараюсь не ржать. «Реально, – оглядывает меня А., и в её взгляде нездоровый восторг предвкушения, все будущие тычки и насмешки, – девочки ходят одинаковые! Я не хочу быть такой же. Они же – как армия какая-то. Когда тройками идут в одном и том же, как карательный отряд!»

Collapse )
2019

040720

С улиточной неторопливостью прошли с А. под ливнем – под цветущими липами и по всем лужам. Вместо скользящей прохлады подола – липнущий тяжёлый холод. Ожившие водостоки. Пузыри на лужах.

«Какая красота: дождь идёт,
я одна, на тротуарах пузыри,
я считаю их, я не знаю вас
больше».

Collapse )
2019

010720

Фросе было пять месяцев, когда она только появилась у нас. Собачий подросток, угловатый и весёлый. Всё общение с ней какое-то время было наполнено трепетным желанием соответствовать званию хорошего хозяина. Я читала специальную литературу, учила собаку основным командам и подсчитывала признаки породного провала. Вглядываясь в её прекрасные астроподобные глаза – с розетками топорщащихся шерстинок (на щщхс-шс можно сломать язык), думала о прочитанном – о реакции животных на светлую радужку. Чем светлее, тем животное кажется другим опаснее. Ну и ещё так же воспринимаются хорошо заметные белки. Дурацкое знание, совершенно ненужное и вредное. Даже мешающее, потому что вспоминаю про это часто. Н-р, когда собака – чокнутая хрюкающая дикарка – пучит глаза во время игривой возни на полу. Или когда на улице встречаются хаски. А ещё бывают люди с оловянными глазами. Стеклянный, оловянный, деревянный. У некоторых признак постоянный – застывший взгляд, окостеневший вид. Нет, опасности в таких глазах нет. Но отсутствие живости в лице (не подвижности, но живости) всегда как-то напрягает. А если это лицо ещё и загорелое (ой, или пергаментно-загорелое, как у светлоглазого героя какого-нибудь старого вестерна), то всё становится ещё хуже. Тогда я думаю, что глаза в самом деле могут быть похожи на пуговицы. Нельзя мысленно не ковырнуть, нельзя, ковырнув, не содрогнуться от ужаса. Особенно, когда человек с такими глазами смотрит как бы взкользь или сквозь тебя, произнося что-то такое, за чем скрыто уже важное. Так бывает, если о чём-то прямо сказать не могут, и начинаются попытки найти слабое место, паучьи прощупывания. Глаза в такие моменты всегда застывают. Мне кажется, говорящие редко знают о таком. Иначе дали бы волю рукам. Когда говорящий что-то делает, слушающий часть внимания направляет на действие и может пропустить попытку манипулирования, не заметить недоговаривания или откровенной лжи, да и общей неестественности происходящего в целом. Отвлеки меня, дружок, возьми в руки красную нитку, намотай её на палец – ах, ты выйдешь замуж за человека, чьё имя начинается на – а это что тут у вас лежит – к слову сказать – если вы не сделаете так, то – удивительно, какой сегодня тёплый день, не правда ли – не забудьте передать – подумать только – вы сегодня прекрасно выглядите – и тд.

Collapse )
2019

280620 (II)

На дистанционке вечерами и по выходным избавлялась от лишнего в голове чтением вслух. Размякшие от жары, ленивомедлительные, мы с А. прочитали все новые детские книжки, купленные из-за иллюстраций, «Ланселота, или рыцаря телеги» Кретьена де Труа, сохранив на память строку «поспешно спешившийся паж», и принялись за «Смерть Артура» Томаса Мэлори. У нас неподъёмное издание Октопуса с иллюстрациями Бёрдслея, и я жду, когда от перепада температур покорёжит пока ещё мягкий бумвинил обложки, и не устаю наслаждаться цветом, толщиной и шершавостью страниц. Мы не успели прочитать всё до моего выхода на работу, но по вечерам теперь время принадлежит всё той же работе и усталости, а по выходным – прогулкам, уборке и готовке, так что Артур и часть его рыцарей всё ещё живы, вопреки всем предсказаниям. Досадно, что не получается освободить вечера, но А. считает, что мне всего лишь надо отделить одно от другого и помнить после шести только о личной жизни.

Collapse )